Роман Авдеев (avdeev_roman) wrote,
Роман Авдеев
avdeev_roman

Categories:

Идеи "во благо", в которых нет любви, порождают монстров.

«Феномен Брейвика» все-таки не дает мне покоя. Как так получилось, что вполне адекватный, вменяемый и рациональный человек вдруг превратился в хладнокровного убийцу, способного методично расстрелять 77 человек?

Мне представляется, что поступками этого монстра двигали какие-то сверхчеловеческие мотивы. Брейвик напрямую к этому не апеллирует, но в его случае очень часто идет корреляция с известным сюжетом в Библии, когда Авраам был готов принести в жертву своего сына Исаака. То есть совершить убийство. В своих выступлениях Брейвик порой отсылает нас к дохристианским ценностям и даже частично к христианским.

Я задал себе вопрос: что в Брейвике не так?
Не берусь делать полный психологический анализ, но, на мой взгляд, в логике рассуждений Брейвика есть один большой изъян – в них нет любви. Он просто настоящий монстр. Почему? Потому что любые рациональные идеи «во благо», которые не пропитаны любовью (я здесь не говорю именно о христианской любви), делают из человека монстра.

А вообще об этом очень хорошо, как мне кажется, высказался известный датский философ Кьеркегор. Я изучил несколько его работ и хочу поделиться с вами своими размышлениями.

«… ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас»
(Мф. 17, 20).


В этом известном фрагменте из Евангелия от Матфея говорится о всесилии веры. Исчерпывается ли вера в Бога простым убеждением в Его существовании? Если человек самозабвенно произносит молитву, соблюдает все предписания, верит ли он при этом? Все эти вопросы, с одной стороны, имеют смысл, а с другой, как бы на них ни отвечать в пределах привычной нам рациональности, всё равно, будет упущено нечто самое главное – сама вера, не требующая доказательств.

Знаменитый датский теолог и философ Сёрен Кьеркегор попытался сформулировать саму проблему религиозной веры и дал достаточно определённый, хотя, конечно, не исчерпывающий ответ на вопрос о существе веры. Для меня не столь важно, в какой мере в своих работах Кьеркегор был теологом, а в какой – философом, для меня важна эта искренняя, питаемая самой верой попытка понять парадоксальность человеческого существования. Согласно Кьеркегору, глубокое молчаливое, личное, абсолютное, то есть, исключающее всех иных участников, отношение человека и Бога и есть, по крайней мере, существенное, состояние веры.

Что совершается в движении веры? От чего отказывается и к чему приобщается человек? Нередко различные философские системы, а также идеологии предписывали человеку отрешиться от своей индивидуальности или обрести ее в чем-то внешнем, внеиндивидуальном: в мировом, общечеловеческом духе, в народе, братском союзе, семье. Кьеркегор ставит эту проблем в форме неразрешимого для разума парадокса веры.



Всё более-менее понятно для эстетического и этического уровней существования (эстетической и этической экзистенции), которые Кьеркегор весьма подробно описывает. На эстетическом уровне человек обращён к внешнему миру, погружён в чувственную реальность, в собственные фантазии и страсти. Правда, человек здесь проявляет активность, то есть, в своеобразной игре творит свой собственный мир, стремясь выделиться, быть непохожим на других. Цель эстетического существования – наслаждение, причём не только чувственное, но и интеллектуальное. (Человека, ищущего и получающего в религиозном опыте наслаждение - простите за некоторую пафосность – я не назвал бы верующим). Следствием же такого существования, согласно Кьеркегору, является разочарование, скука, отчаяние. Ведь условия наслаждения находятся вне субъекта, тем самым, порабощая эстетика, лишая его действительной свободы и давая свободу лишь иллюзорную.

Этическое существование – результат свободного выбора, связанного с осознанием человеком различия добра и зла и своей собственной греховности. Этик, как говорит Кьеркегор, добровольно подчиняет себя нравственному закону, стремясь отождествить свое индивидуальное «Я» с универсальным, общечеловеческим «Я». При этом человек не отказывается от своей индивидуальности, наоборот, исполняя нравственный долг, он, прежде всего, исполняет долг по отношению к себе самому.

На уровне религиозного существования (религиозной экзистенции) сам индивид (единичное), согласно Кьеркегору, получает принципиально иное измерение, - он оказывается выше любого всеобщего (социального, этического, политического). Это существование может быть как демоническим, так и божественным. Индивид вступает с ним, минуя всякую всеобщность, в непосредственное, абсолютное отношение. Соответственно, грех и вера характеризуют это существование, причем они уже не принадлежат суду этики.
В качестве ярчайшего примера парадоксальности веры Кьеркегор приводит библейский сюжет с Авраамом, которому Бог повелел принести Ему в жертву своего сына Исаака.

«И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему… возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе» (Быт. 22, 1-2).
«И простёр Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам!... не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня»
(Быт. 22, 10-12).


Авраам стремился убить своего сына – такова этическая сторона дела, но, веруя, он стремился принести его в жертву ради Господа, - такова религиозная сторона дела. Религиозная вера здесь противоречит этике. Но, с другой стороны, поступок Авраама без веры – голый факт, и ничем не отличается от обычного убийства.
Для Кьеркегора понять Авраама – невероятно трудно. Кьеркегор не раз сам скромно признаётся в своих ограниченных силах в делах веры:
«Я не могу довести до конца движение веры, я не способен закрыть глаза и с полным доверием броситься в абсурд… Я убеждён, что Бог – это любовь; эта мысль имеет для меня изначальную лирическую достоверность» .

И всё же, Кьеркегор недвусмысленно утверждает:
«… вера – это не какое-то эстетическое волнение, но нечто гораздо более высокое; как раз потому, что ей предшествует самоотречение, она не может быть непосредственным движением сердца, но только парадоксом наличного существования» .

Очень интересна кардинальная интерпретация Кьеркегором ситуации Авраама. Если бы Авраам склонился в сторону всеобщего (этического), он был бы вынужден признать, что находится в состоянии подлежащего суду этики искушения, а значит, ему не стоит приносить в жертву Исаака. Если же он принёс его в жертву, ему следует раскаяться. Но силой абсурда Авраам вновь обретает Исаака. Авраам – либо убийца, либо верующий. Авраам своим поступком не спасает ни народ, ни государство, но поступает так ради Господа и ради себя самого (что, по - Кьеркегору, есть одно и то же). Само этическое, запрещающее это убийство, было бы тогда искушением.

Я не хотел бы жонглировать здесь словом абсурд, тем более что и сам Кьеркегор не делает этого, скромно признавая ограниченность своих собственных сил в делах веры. И всё же, именно абсурд, согласно Кьеркегору, характеризует суть религиозной веры. Кстати, в истории культуры абсурд – вовсе не негативное понятие. Им обозначалось нечто не- или сверхрациональное. Кстати сказать, абсурд привлекал и привлекает писателей, драматургов: Кафка, Джойс, Ионеско, Беккет…

Внимание к абсурду, своеобразная благосклонность к нему дают возможность усомниться в традиционных представлениях о разуме и порядке и найти иные, не менее значимые парадигмы существования, возможно, раскрепощающие творческий потенциал человеческого сознания. «Credo quia absurdum» - знаменитое положение ранних христиан. Эта формула Тертуллиана означала, конечно, то, что верить можно только в то, что за пределами разумного понимания: Всемогущий Бог рождается от обычной земной девы; Дева рождает без мужского начала и остаётся после родов девственной; Сын Божий распят, умер на кресте и воскрес; ипостаси Троицы и две природы во Христе неслитно соединены и нераздельно разделены.
Кьеркегор прямо признаёт за сферой абсурда высший уровень духовности, на котором возможен непосредственный контакт человека с трансцендентным. Здесь человек остаётся наедине с Богом.
Мне бы хотелось привести здесь один из самых «неудобоваримых» для современных святошей, а также герменевтически «просвещённых» христиан фрагмент Евангелия:
«Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 26).

Известно, что греческое слово miseo («ненавидеть») подвергалось в толкованиях этого фрагмента ослаблению основного смысла посредством близких по звучанию и отчасти по смыслу слов – «быть менее приверженным», «отодвигать в сторону», «не чтить», «не считаться». Наверное, это делалось для того, чтобы приспособить христианство к некоему усреднённо-мещанскому миропониманию. Но ненависть, подлинная ненависть (не месть и не злоба), которая не отменяет любви, содержит в себе большой духовный потенциал, в отличие, скажем, от умилительно-ласкательной «любви», которая, в конце концов, оборачивается обычным нарциссизмом. Понять это высказывание во всей его подлинности не означает, конечно, иметь силы, чтобы именно так сделать. Но здесь говорится действительно о великом, о духовном подвиге веры.

Но всё же, остаются, как минимум, два вопроса. Какова та жертва, которую Бог требует от данного конкретного человека, что есть для этого человека этот «Исаак»? Каким образом – не Аврааму, а каждому современному верующему - отличить требующий жертвы голос Бога от других, тоже требующих жертв, голосов? Не будет ли принесена жертва какому-нибудь новому Молоху? Не приносим ли мы свои жертвы Молоху и как расслышать тот истинный голос Бога, который обращён лично к каждому человеку. Каковы те опознавательные знаки, которые дадут возможность отличить парадокс веры от всевозможных искушений, идущих не от Бога?

Я не могу даже для себя самого дать ответ на эти вопросы. Наверное, это нечто действительно сверхрациональное. Но есть, как говорится, и иная сторона дела. Вовсе не всегда Бог требует от человека непременно жертвы. Я полагаю, что не стоит нам пренебрегать и этими простыми требованиями:
«С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчётными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление моё и плод чрева моего - за грех души моей. О, человек! Сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6, 6-8).


Tags: мои убеждения, общество, позиция, религия, философия жизни
Subscribe

  • День памяти

    Сегодня 22 июня – день памяти и скорби в России. И не надо объяснять никому, почему это так. Война, несмотря на то, что 74 года прошло с ее…

  • Память о войне

    Прошло уже несколько дней после самого большого праздника в этом году - Дня Победы. Радость и чувство благодарности старшему поколению сочетаются с…

  • Когда жизнь семьи становится достоянием общественности

    Как известно, чем популярнее человек, тем больше внимания к его личной жизни и к его семье. Многим удается скрыть от любопытной общественности…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • День памяти

    Сегодня 22 июня – день памяти и скорби в России. И не надо объяснять никому, почему это так. Война, несмотря на то, что 74 года прошло с ее…

  • Память о войне

    Прошло уже несколько дней после самого большого праздника в этом году - Дня Победы. Радость и чувство благодарности старшему поколению сочетаются с…

  • Когда жизнь семьи становится достоянием общественности

    Как известно, чем популярнее человек, тем больше внимания к его личной жизни и к его семье. Многим удается скрыть от любопытной общественности…