Роман Авдеев (avdeev_roman) wrote,
Роман Авдеев
avdeev_roman

Category:

Эрос, как питательная среда жизни.

Мы легко употребляем такие слова, как философия, красота, религия, но почему-то отводим глаза и даже краснеем при слове «эротика». Оно у нас (особенно при детях) как бы табуировано, но ведь не думать об этом предмете мы тоже не можем.

 Мне хотелось бы не просто в общем и целом порассуждать на тему эротики, но выделить в связи с этим ряд философских и психологических проблем, которые так или иначе выходят за рамки сексуальности как таковой.

 Быть оригинальным в данном вопросе, конечно, невозможно, да я и не стремлюсь к этому. Но свою точку зрения давно сформировал. Возможно она покажется вам противоречивой, но тем не менее хотелось бы этими размышлениями поделиться.

 

 Нужен ли эротический опыт?

 Одной из таких философско-психологических проблем, на мой взгляд, является возможное (или необходимое?) присутствие эротического опыта или его следов в сферах высшей духовной деятельности, в частности, в сфере религиозно-мистического опыта.

 И в рамках этой темы, как мне кажется, опять-таки не следует говорить в общем и целом. Я сошлюсь в связи с этим на два фрагмента, которые меня в своё время немало удивили и озадачили. Не каждый из них в отдельности, но очевидная теперь для меня их близость друг другу по духу. Один фрагмент представляет языческую, а другой – христианскую католическую традицию.

 Восприятие эротики в древнем мире

 Первый фрагмент из диалога Платона «Федр», который заставляет (если в него вчитаться) задуматься о том, что могла представлять из себя языческая религия в древнегреческом мире:

 "Только одной красоте выпало на долю быть наиболее зримой и привлекательной. Человек, очень давно посвящённый в таинства или испорченный, не слишком сильно стремится отсюда туда, к красоте самой по себе: он видит здесь то, что носит одинаковое с нею название, так что при взгляде на это он не испытывает благоговения, но, преданный наслаждению, пытается, как четвероногое животное, покрыть и оплодотворить.

Между тем человек, только что посвящённый в таинства… при виде божественного лица, хорошо воспроизводящего [ту] красоту или некую идею тела, сперва испытывает трепет, на него находит какой-то страх… затем он смотрит на него с благоговением, как на бога, и, если бы не боялся прослыть совсем неистовым, он стал бы совершать жертвоприношения своему любимцу, словно кумиру или богу.
А стоит тому на него взглянуть, как он сразу меняется, он как в лихорадке, его бросает в пот и в необычный жар». 

  Попробую для начала дать свое доморощенное, определение эротики. Эротика подразумевает, конечно, страсть, сексуальное (половое) влечение к телу, которое, в меру данной страсти, представляется красивым и привлекательным.

 Эротика может быть, конечно, и эстетизированной, может быть введена в контекст искусства, художественной формы, красоты. Тогда наше сексуальное влечение может и не доминировать, а уйти на второй план. 

 Чем меньше надежд, тем больше страсть

 Не следует, конечно, сводить религиозно-мистический опыт с его особой энергетикой к сфере сексуальной. Фрейд, в частности, говорил о сублимировании, то есть, возгонке, возвышении либидо, но, насколько я понимаю, не сводил к нему высшие проявления духа. Если предположить, что в данном фрагменте мы имеем дело с языческим опытом предстояния божеству (тому или иному), то, по-моему, здесь очень сложно отделить духовное созерцание от эротического восторга и даже возбуждения.

 «Страх», «трепет», «лихорадка», «необычный жар», о которых говорит Сократ в диалоге Платона, – явные признаки какого-то очень сильного возбуждения. Смотрите, духовно (то есть только что посвящённый в мистерии), а не плотски настроенный эраст сначала при виде необычайной красоты мальчика явно сублимирует его индивидуальную красоту до красоты идеальной (идея тела, которая для античной культуры выражается, прежде всего, в скульптуре). При этом он сначала испытывает «какой-то страх», а затем страх сублимируется до благоговения, а красивое тело мальчика – до изваяния божества (кумира).

Но удивительно, тут же возможна и десублимация: стоит красавцу взглянуть на эраста, как тут же благоговение опять опускается на уровень лихорадочного трепета.

 Я, конечно, не профессионал в толковании древних текстов, да и языка оригинала не знаю, и всё же я считаю, здесь есть, о чём поразмыслить. Ведь тот, кто таким странным для нашего понимания образом общается с Богом, не находит в этом общении успокоения, находясь в состоянии зависимости от объекта своего желания.

 Я полагаю, что для большинства, наверное, для абсолютного большинства людей эротический опыт непременно связан с чувством зависимости от объекта страсти, даже если мы этот объект боготворим. И, наверное, всем знакомо это чувство: чем меньше у нас надежд заполучить этот объект, тем сильнее разгорается страсть. Такой эротический опыт способен дестабилизировать или даже сокрушить нас. То состояние, о котором говорится в приведённом выше фрагменте, я назвал бы прельщением, прелестью, возбуждением, которое и не хочет знать более спокойного, в конце концов, разумного отношения к объекту влечения.

 По-моему, здесь отсутствует синергия, то есть соучастие эротической и какой-то иной сферы. Я бы выразился так: в потоки сублимирования сексуальных влечений, для того чтобы они породили нечто духовно, социально и культурно значимое, должно внедриться нечто иное, неэротическое, несексуальное. Только тогда мы можем говорить об искусстве, религии, мифологии, философии. Эротика только питает в человеке то, что ею не является, придаёт ему радость и силу.

 Кстати, в конце концов, у Платона именно об этом и идёт речь и в «Федре», и в «Пире», что, конечно, не отменяет необычайной выразительности приведённого мною фрагмента, который так и просится вырваться из целого.

 Эротические истерии

 Другой фрагмент, который мне хотелось бы привести, принадлежит уже католической христианской литературе. Это «Откровения блаженной Анджелы», в которых религиозно-мистический экстаз имеет, на мой взгляд, нечто общее с приведёнными описаниями в платоновском «Федре».

 Об этих «Откровениях» я узнал, когда знакомился с работой известного русского философа и филолога А. Лосева «Очерки античного символизма и мифологии». Я процитирую данный фрагмент по этой книге, включая весьма эмоциональные и недвусмысленные комментарии самого Лосева, который являлся убеждённым, но не в поверхностно-политическом, а в глубоком, философско-мистическом смысле, сторонником православия.  

«Соблазненность и прельщенность плотью, - пишет Лосев, - приводит к тому, что Дух Святой является блаженной Анджеле и нашептывает ей такие влюбленные речи: «Дочь Моя сладостная Мне, дочь Моя храм Мой, дочь Моя услаждение Мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня».

Святая находится в сладкой истоме, не может найти себе места от любовных томлений. А Возлюбленный все является и является и все больше и больше разжигает ее тело, ее сердце, ее кровь. Крест Христов представляется ей брачным ложем. Она сама через это входит в Бога: «И виделось мне, что нахожусь я в середине Троицы…».

 Она просит Христа показать ей хоть одну часть тела, распятого на кресте; и вот Он показывает ей… шею. «И тогда явил Он мне Свою шею и руки. Тотчас же прежняя печаль моя превратилась в такую радость и столь отличную от других радостей, что ничего и не видела и не чувствовала, кроме этого. Красота же шеи Его была такова, что невыразимо это. И тогда разумела я, что красота эта исходит от Божественности Его. Он же не являл мне ничего, кроме шеи этой, прекраснейшей и сладчайшей. И не умею сравнить этой красоты с чем-нибудь, ни с каким-нибудь существующим в мире цветом, а только со светом тела Христова, которое вижу я иногда, когда возносят его»…

 В довершение всего Христос обнимает Анджелу рукою, которая пригвождена была ко кресту, а она, вся исходя от томления, муки и счастья, говорит: «Иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов. И ту радость, которую приемлет она там, и озарение рассказать невозможно. Ведь так они велики, что иногда не могла я стоять на ногах, но лежала и отымался у меня язык…И лежала я, и отнялись у меня язык и члены тела».

 А вот как эмоционально и по-своему пристрастно комментирует этот фрагмент Лосев:

«Это, конечно, не молитва и не общение с Богом. Это – очень сильные галлюцинации на почве истерии, т.е. прелесть. И всех этих истериков, которым является Богородица и кормит их своими сосцами; всех этих истеричек, у которых при явлении Христа сладостный огонь проходит по всему телу и, между прочим, сокращается маточная мускулатура; весь этот бедлам эротомании, бесовской гордости и сатанизма – можно, конечно, только анафематствовать…»

 Что касается католицизма, то здесь у меня своя точка зрения, но, по-моему, Лосев здесь совершенно прав в том, что в такого рода опыте человек не выходит за рамки собственных фантазмов и влечений, здесь по-настоящему нет даже и того, что Фрейд называл сублимированием, то есть возвышением аффектов.

 Можно, конечно, приписывать Фрейду то, что он сводил духовную деятельность к либидо, но мне представляется, что он всё-таки выводил её из сферы сексуальных влечений, объясняя последними только лишь материальную, психическую основу духовной деятельности, но не качество её продуктов. Здесь, повторю, на мой взгляд, необходима синергия. В этом, по сути, нет ничего сложного.

 Красота, как завуалированная эротика

 Попробую еще поиграем эрудицией и цитатами, чтобы не быть голословным. Ницше, например, в отличие от Шопенгауэра, полагал, что красота напрямую связана с сексуальностью, эротикой. Интересная цитата, которую я сейчас приведу, наводит меня на мысль о красоте насекомых, рыб, медуз, цветов. Не является ли вся эта красота завуалированной эротикой? Впрочем, есть, над чем подумать. По-моему, здесь мы имеем дело с двумя несовместимыми метафизическими позициями. Для Шопенгауэра, как пишет Ницше, красота является «…освобождением от «воли»… Особенно ценит он её, как освободительницу от «лучецентра воли», от полового чувства, в красоте он видит половой инстинкт отрицаемым…

"Удивительный святой! Кто-то противоречит тебе, боюсь, что природа. Для чего вообще существует красота звука, цвета, аромата, ритмического движения в природе? Что вызывает красота?
К счастью, ему противоречит также один философ. Не какой-нибудь менее значительный авторитет, а божественный Платон (так называет его сам Шопенгауэр) поддерживает другое положение: что всякая красота возбуждает к произрождению, что это именно есть prorium её действия, начиная с самого чувственного и кончая высшим духовным…
 Платон идёт дальше. С невинностью, для которой нужно быть греком, а не «христианином», он говорит, что не было бы вовсе никакой платоновской философии, если бы в Афинах не было таких прекрасных юношей: их вид только и погружает душу философа в эротическое опьянение и не даёт ей покоя, пока она не бросит семя всего великого в такую прекрасную почву…Философию в духе Платона можно бы скорее определить как эротическое состязание…

Что выросло под конец из этой философской эротики Платона? Новая художественная форма греческого agon, диалектика. Напомню ещё, против Шопенгауэра и во славу Платона, о том, что также вся высшая культура и литература классической Франции выросла на почве полового интереса. В ней всегда можно искать галантность, чувства, половое состязание, женщину…»

 Это, конечно, всего лишь цитата из гениального и весьма противоречивого мыслителя Фридриха Ницше. Но и здесь я не вижу того, чтобы Ницше сводил духовную культуру к эротике. Вид прекрасных юношей только даёт философу платоновского типа стимул и помогает рождению мыслей, образов, но не является единственной действующей причиной.

 Без Эроса нет творчества

 Человеку просто нужен Эрос для обретения полноты сил, необходимой для открытия, созерцания, а мы сейчас говорим – продуцирования, идей.

 Приведу более приземленный пример: художник или философ (пусть даже в душе) созерцает, скажем, какой-нибудь пейзаж. Вдруг он видит на его фоне красивую и сексуально для него привлекательную фигуру. Я полагаю, это обстоятельство, если даже и не станет непосредственным содержанием его мыслей и чувств, всё же окажет на них своё позитивное воздействие, соединившись с теми духовными интенциями, которые предшествовали появлению этой фигуры.

 Как вы думаете, имеет ли отношение сексуальность к восприятию абстрактным фигур и форм? Я отвечаю, имеет и самое непосредственное.

 Мне вспоминается в связи с этим «Золотой горшок» Э. Гофмана, который сейчас, в отличие от юношеских лет, когда я его читал, воспринимается несколько иначе. Теперь улавливаются те смыслы, которые и не могли быть видны тогда.

Студент Ансельм влюбляется в змейку Серпентину, которая, по сути, является воплощением арабески, что недвусмысленно выявляется в тексте. Ансельм явно испытывает к этой змейке (ветхозаветному символу искушающего существа) сексуальное влечение:

«… он посмотрел наверх и увидел трёх блестящих зелёным золотом змеек, которые обвились вокруг ветвей и вытянули свои головки к заходящему солнцу […]

Ансельм увидел, что одна змейка протянула свою голову прямо к нему. Как будто электрический удар прошёл по всем его членам, он затрепетал в глубине души, неподвижно вперил взоры вверх, и два чудесных тёмно-голубых глаза смотрели на него с невыразимым влечением […]

И всё более и более утопая во взоре дивных глаз, жарче становилось влечение, пламенней желание. И вот зашевелилось и задвигалось всё, как будто проснувшись к радостной жизни. Кругом благоухали цветы, и их аромат был точно чудное пение тысячи флейт, и золотые вечерние облака, проходя, уносили с собою отголоски этого пения в далёкие страны».

 Абстрактные фигуры арабесок приобретают характер вполне телесной эротики и наполняются жизненной энергией. В то же время тяготящая многих людей граница между идеально-абстрактным (в данном случае, это абстрактная красота арабесок) и материально-жизненным снимается именно благодаря такой эротике, которую, к тому же, никак нельзя назвать утончённой.

 Сколько же витальной силы, полноты, эстетической, духовной радости даёт такая эротика!     

 

                    

 


Tags: культура, философия жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments