Роман Авдеев (avdeev_roman) wrote,
Роман Авдеев
avdeev_roman

Categories:

Такая неудобная история - 2.

Давайте продолжим историческую тему. Предлагаю вашему вниманию доклад моего друга доцента истфака МГУ Татьяны Тимофеевой, которая выступала с ним на немецко-польской конференции пару лет назад. Знаю, что доклад вызвал споры и даже неудовольствие в определенных кругах,  но мне кажется, он отвечает на многие неудобные вопросы, связанные с началом Второй мировой войны.

ПАКТ МОЛОТОВА-РИББЕНТРОПА И СОВРЕМЕННАЯ РОССИЯ

В 1939 году советское руководство осуществило один из своих наиболее крупных прорывов во внешней политике с начала 20-х г.г. Сорвав планы западных держав по направлению агрессии гитлеровской Германии прежде всего на восток, против Советского Союза, а также расчленения советского государства в результате войны на два фронта против Германии и Японии, Сталин получил столь необходимую передышку для увеличения боевой мощи Красной Армии и укрепления новых рубежей обороны. Наконец-то народы Советской Украины и Белоруссии смогли воссоединиться в результате прихода советских войск, освободиться от своих эксплуататоров и войти в братское государство республик Советского Союза.

Это лексика из времен еще недавнего прошлого. Именно так, начиная со школьного учебника по истории, оценивалось до 90-х г.г. заключение между СССР и Германией договора о ненападении в августе 1939 года. Почти до конца существования самого Советского Союза этот шаг рассматривался как стратегическая необходимость с целью обуздать агрессивные планы то ли Гитлера, то ли всего Запада, что в результате принесло СССР ощутимые выгоды и восстановило историческую справедливость в отношении насильственно разделенных после Первой мировой и гражданской войн народов Украины и Белоруссии.

Прибалтийские страны после ввода советских войск и вхождения в состав СССР были избавлены от участи стать пособниками германского фашизма, границы советского государства были отодвинуты на Запад. А если кто и был чем недоволен, то в конечном счете виновными были Англия и Франция, своей «политикой умиротворения», а также колебаниями и нежеланием сотрудничества с СССР вынудившие Сталина пойти на тяжелое, но мудрое решение о временной нейтрализации Гитлера по отношению к Советскому Союзу.

Секретный протокол о разделе сфер влияния считалcя предательским вымыслом разгневанных западных держав и сам факт его наличия всегда отрицался. Даже во времена перестройки, когда этот вопрос наряду с другими был поставлен общественностью в процессе «гласности», горбачевское руководство, тот же «западник» Александр Яковлев, долго утверждало, что подлинники не сохранились в архивах. Однако это не могло длиться вечно. По мере усиления кризиса советского режима менялась и ситуация вокруг пакта Молотова-Риббентропа.

Несмотря на вынужденное единство в оценках научного мира и широкой общественности, этот договор всегда был отмечен сомнениями и вопросами. Слишком быстро после его заключения началась Вторая мировая война. Его официальную целесообразность, также как и заключение договора о дружбе и границах с Германией в сентябре 1939 года всегда негласно оспаривали в Прибалтике.

По мере того как процессы «гласности» и переоценки событий советской истории, особенно сталинского периода, набирали силу, одним из первых дискуссионных вопросов стал пакт Молотова-Риббентропа, а также факт существования секретного протокола к нему.
Еще в 1983 году в Литве на русском языке вышло первое издание, а в 1989 году переиздается подборка этих документов и сопутствующих им публикаций в прессе, дипломатической переписки, речей и выступлений государственных деятелей Советского Союза и Германии. Изданный на плохой бумаге, в мягкой обложке сборник сразу же стал событием в исторической науке и общественных дискуссиях. Позиция власти была прежней: на основании того, что секретный протокол был известен только по фотокопиям, где даже подпись Молотова сделана латинскими буквами, подлинность его подвергалась сомнению.

Но сдержать вал дискуссий и обсуждений, особенно летом-осенью 1989 года, когда со времени заключения пакта исполнилось 50 лет, было сложно. Уже на I Съезде народных депутатов СССР в июне 1989 года была создана специальная Комиссия по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении августа 1939 года. Позже она констатировала, что договор о ненападении между СССР и Германией прекратил свое действие 22 июня 1941 года, то есть с момента нападения Германии на Советский Союз, как и все советско-германские соглашения, существовавшие на тот момент.

То же записано в пункте 4 постановления II Съезда народных депутатов СССР в декабре 1989 года. Съезд осудил договор и протокол как противоправные и не имевшие силы с самого начала. Но в абзаце 2 пункта 3 постановления Съезда по-прежнему констатировалось, что «подлинники протокола не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Однако графологическая, фототехническая и лексическая экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию протокола подтверждают факт его подписания и существования» .

Дальнейшая история этого трудного «поиска» секретного протокола такова: указами Президента России Б.Ельцина архивы КПСС были переданы в Государственную архивную службу Российской Федерации, которая занималась их рассекречиванием. В результате этой работы 30 октября 1992 года историком Д. А. Волкогоновым были «найдены» тексты как советских, так и германских оригиналов документов с грифом "Совершенно секретно", хранившиеся в "Особой папке" в ЦК КПСС.

В настоящее время документы находятся в Архиве Президента России. Впервые они были опубликованы как подлинники в журнале "Новая и новейшая история", 1993, N 1. Параллельно Съездом народных депутатов был осужден и ввод советских войск в Афганистан в 1979 года. Это вызвало в силу понятных обстоятельств более активную реакцию общества. Но исправление первой из этих исторических ошибок – или преступлений – потребовало от депутатов, возможно, еще большего мужества.

Для российских политиков этот договор был далеко не простым событием далекого прошлого. Он неразрывно связан с самым священным событием истории России в ХХ веке – Великой Отечественной войной. Сакральное значение трудной победы и всех военных событий, начиная с 22 июня 1941 года, составляло основу советского патриотического воспитания и пропаганды. А этим договором неизбежно ставился под сомнение даже сам факт вступления СССР во Вторую мировую войну только в 1941 году как страны, подвергшейся «вероломной агрессии», и более того, весь образ советского государства — с момента своего возникновения последовательного борца за мир. Дилемма была непростой. Не признать противоправность пакта Молотова-Риббентропа — скомпрометировать себя перед всем миром, так как агрессивная суть и последствия пакта очевидны и сомнению не подлежит. Признать — значит подвергнуть возможной переоценке самые святые для советских людей страницы истории и даже собственноручно вручить козырного туза странам, пострадавшим от секретных протоколов и прежде всего добивающимся суверенитета прибалтийским республикам.

И надо отдать должное депутатам Съезда, решившимся осудить пакт и даже фактически признать подлинность секретного протокола, несмотря на возможные потрясения в и без того расколотом обществе. Это событие сыграло свою роль в продолжении идеологической линии «гласности» и перестройки, так как показало, что для новой России не должно быть тем, свободных от критики и переоценки. Однако ровно через два года, в декабре 1991 года, перестает существовать и сам Советский Союз. Россия объявляет себя его экономической, но отнюдь не политической правопреемницей.

Казалось бы, в этих условиях можно взвешенно оценить с новых позиций место советско-германского договора о ненападении в отечественной и мировой истории. Но современные российские политики удивительно недалеко ушли от позиции Съезда народных депутатов СССР декабря 1989 года.
Более того, хотя пакт Молотова-Риббентропа постоянно всплывает и в научных дискуссиях, и в материалах опросов общественного мнения, и в большой политике , многие представители российских политических кругов тем более настойчиво повторяют, что оценка давно прошедшему событию дана и не стоит опять возвращаться к спорам о его сути и роли.

В 2005 году Владимир Путин, тогда президент Российской Федерации, отсек эти «спекулятивные претензии» одним взмахом, заявив, что Россия – лишь экономический «потомок» СССР, но не более, и вообще нет смысла возвращаться к решенному в 1989 году вопросу: «Что еще надо? Каждый год, что ли, осуждать? Мы считаем эту тему закрытой и возвращаться к ней не будем. Сказали один раз — и достаточно». "Нельзя позволять, чтобы мертвые все время хватали за рукава живых, мешая двигаться вперед", — не без раздражения отметил Путин, оценивая претензии прибалтийских стран. «Хорошо это было или плохо — это история", — далее добавил он и в заключение признал: "К сожалению, таковы были реалии той жизни» .

Но в другом интервью того же периода он все же вернулся к этой теме и подчеркнул: «С целью обеспечения своих интересов и своей безопасности на западных рубежах Советский Союз пошел на подписание этого пакта Молотова-Риббентропа с Германией» . Министр иностранных дел России Сергей Лавров и его коллеги из МИДа сегодня по-прежнему копируют линию обороны Путина, но более подробно аргументируют свою позицию ссылками на неблаговидную роль Запада в Мюнхене. Их кредо состоит в отстаивании тезиса о том, что «если бы не было Мюнхенского соглашения, не было бы и пакта Молотова-Риббентропа».

Если же мы обратимся к позиции не официальных российских властей, а политиков так называемой «оппозиции», то их оценки еще более напоминают прошлое. Любыми средствами они пытаются оправдать Сталина и доказать целесообразность или хотя бы вынужденность заключения пакта. Лидер коммунистов Геннадий Зюганов назвал этот документ «гениальным, хотя и тяжелым» дипломатическим решением, потому что он позволил отодвинуть границу СССР на 300 км к западу накануне Второй мировой войны.

По его словам, если бы Великая Отечественная война началась для СССР с восточных границ Эстонии и Литвы, то немцы были бы у стен Ленинграда через пять дней после нападения, а у стен Москвы — на 40 дней раньше, чем это случилось в реальности. В этом случае ход войны был бы гораздо трагичнее, предположил коммунистический лидер. Зюганов упомянул Пакт Молотова — Риббентропа в связи с тем, что современная российская власть, по его словам, «оплевала всю советскую историю». Аналогичные протесты против сравнения сталинизма с гитлеризмом раздаются из уст российских политиков как заклинания.

Почему же российские политики так неохотно осуждают пакт Молотова-Риббентропа, хотя ранее высший орган власти СССР уже аннулировал все его положения и признал пакт незаконным?

Речь вовсе не идет только лишь о сокрытии неудобной правды, что в течение определенного времени Советский Союз фактически был союзником Гитлера. Это признание поставило бы в определенном смысле знак равенства между сталинизмом и нацизмом, дало бы основу для права прибалтийских государств убирать памятники советским воинам со своих территорий и чтить память солдат, сражавшихся во время войны в коллаборационистских (или национал-патриотических?) формированиях на стороне немцев. Более того, неизбежно произошла бы перекройка всей истории в сознании общества, была бы поставлена под сомнение самая «святая» дата российского праздничного календаря — День Победы над нацистской Германией, которая отчаянно сохраняется год от года в качестве опоры для национального патриотизма новой России.

Российские власти не желают или не могут отступить от стереотипов прошлых времен, когда основу для национальной гордости составляли именно громкие победы в войнах, а не достижения демократии или даже культуры. Их позиция однозначно поддерживается и политиками другой части «союзного государства» — Белоруссии, для которых события августа-сентября 1939 года — это прежде всего национальное воссоединение белорусского народа. Величие жертв и сам смысл победы в войне как бы накладывают запрет на переосмысление и подлинный критический разбор сталинской эпохи в целом. Проблема цены победы для самой страны, ее ближайших соседей, ряда европейских стран со временем вновь стала, по сути, табуирована, вытеснена на периферию общественного сознания, ее «не принято» широко обсуждать.

Поэтому Россия, хотя и готова признать и осудить очевидные сталинские преступления — такие, как Катынь, — делает это неохотно, чтобы не выглядеть исключительно агрессором. Она хочет иметь возможность представить российские аргументы, что у Москвы были поводы заключить пакт Молотова-Риббентропа, ибо ранее на аннексионистские договоренности с Гитлером соглашались и другие страны, в том числе и Польша, в 1934 и в 1938 г.г.  Но это уровень государственных политиков.

Мнение общественности и тем более научного мира в сегодняшней России могут не совпадать с ним. Но чем дольше и упорнее государство пытается внедрить тот или иной миф в сознание широкой массы людей, не занимающихся историей профессионально, тем больше общество оказывается в путах прошлого и сильнее опасность (или реальность?) реконструкции этого прошлого в том или ином виде, перенесения его шкалы ценностей на сегодняшние события. И снова мир окрашивается в черно-белые тона: «друг-враг», и снова надо отстаивать интересы России в мире, а для этого необходимы сильная армия и сильная государственная власть.

Постсоветское общество России не спешит расстаться с имперскими амбициями и связанными с ними комплексами превосходства перед другими народами. Уважение к своей стране, вопросы ее престижа и положения в мире до сих пор тесно взаимосвязаны с комплексом «силы» и «мощи», а политическая власть поддерживает и культивирует эти тенденции. Неприязнь к «другим» особенно усиливается, если они, как большинство стран бывшего СССР и Восточной Европы, восприняли крушение советской империи как освобождение и начало нового исторического этапа жизни своего народа. Поиски противников и врагов, в том числе «виноватых» во всех отечественных бедах — все это было и остается частью того «культурного капитала», который наследует российское общество без особого сопротивления из советского периода.

И данные опросов общественного мнения говорят сами за себя. До сих пор главной и чуть ли ни единственной виновницей развязывания Второй мировой войны 88% россиян считают Германию , 12% указывают Японию, 6% винят «мировых олигархов и капиталистов», 5% «каких-то тайных заговорщиков», 5% «всех в равной мере» и столько же затрудняются ответить. 
Советский Союз вместе с Великобританией и США выглядит наиболее привлекательно – всего лишь по 1-4% опрошенных считают эти страны главными виновниками. Hекоторые из опрошенных назвали несколько виновников войны, поэтому общие цифры превышают 100%.

Опросы, посвященные Дню Победы 9 мая или началу Великой Отечественной войны, проводятся Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) и другими социологическими институтами и организациями ежегодно и традиционно различаются лишь долями процента в ответах. По-прежнему, большинство считает Великую Отечественную войну и самым значительным событием в истории ХХ века, и самой большой победой в истории России, и предметом национальной гордости.

Понятно, что вопросы о договоре с Гитлером в таких опросах не упоминаются. Но 21-25 сентября 2007 года Аналитический Центр Юрия Левады (Левада-Центр) провел по выборке, представительной для взрослого населения Федерации, опрос 1600 россиян, в ходе которого респондентам был задан вопрос: «КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, НАДО ЛИ ШИРОКО ОСВЕЩАТЬ СОБЫТИЯ, ПРОИЗОШЕДШИЕ ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПАКТА МОЛОТОВА-РИББЕНТРОПА?» 

В результате получилось следующее распределение ответов. Статистическая погрешность подобных опросов не превышает 3%.
1. Надо, молодежь уже не знает истории своей страны со всеми ее светлыми и темными сторонами - 31%
2. Надо, чтобы такое не повторилось - 19%
3. Надо, поскольку ничего плохого в этом нет, благодаря этим действиям Сталин получил временную передышку - 9% 4. Не надо, прошлого все равно уже не переделаешь, а темных страниц в истории каждой страны и так хватает - 21%
5. Не знаю, меня это не интересует - 12%
6. Я об этом ничего не знаю - 7%
7. Затруднились ответить - 9%

В 2008 году, по данным Фонда общественного мнения, подавляющее большинство россиян либо знают (52%), либо что-то слышали (27%) об этом договоре. Признались, что впервые слышат о пакте, 14% опрошенных. Сильнее всего информированность связана с уровнем образования респондентов. Так, если среди россиян, имеющих высшее образование, оказалось 79% "знающих", то среди тех, у кого неполное среднее, – 34%.
Кроме того, чаще других о своей информированности говорили респонденты средней возрастной категории – от 36 до 54 лет (61%), мужчины (62%).

Что же именно знают россияне о договоре 1939 года, какие интерпретации данного исторического факта присутствуют сегодня в их сознании?

Отвечая на соответствующий открытый вопрос, респонденты прежде всего говорили о роли и значении пакта для нашей страны. В высказываниях примерно четверти участников опроса (23%, или почти половины от числа ответивших на вопрос) так или иначе звучит мысль о бесполезности и ошибочности договора, представление о нем как о взаимном обмане, о политической интриге и афере, не имевшей положительных последствий для страны. Доводы, оправдывающие подписание договора, звучали примерно втрое реже: люди говорили о неготовности СССР к войне и о том, что этот шаг был вынужденным, — либо в силу необходимости выиграть время, либо вследствие поведения будущих союзников по антигитлеровской коалиции. Ответы 17% опрошенных (или примерно трети ответивших на вопрос) были по преимуществу описательными и нейтральными в оценочном плане: "был заключен мирный договор, страны намерены были существовать мирно".

Следует отметить, что сам договор о ненападении и секретный дополнительный протокол к нему в общественном сознании, по-видимому, разделены. Только примерно в каждом восьмом ответе звучала тема секретного приложения к пакту, предопределившему раздел Польши. Этот документ оценивался в основном отрицательно: "кроме этого договора были также подписаны секретные документы"; "мы поделили с Германией Польшу, Финляндию, Прибалтику"; "два тирана поделили Европу".

Фундаментальный дискуссионный анализ и многофакторная историческая оценка советской эпохи тоталитаризма, Второй мировой войны и советской политики в отношении стран Восточной Европы и Прибалтики, передела Европы — все это остается на серьезном уровне уделом немногих профессиональных исследователей. «Спрос» на такое знание со стороны общества и системы образования едва ли можно считать заметным и значительным, да и слишком велика поляризация мнений среди самих представителей научного мира. До сих пор обычных для российских учебников готовых «правильных» ответов здесь нет.

В качестве сохраняющейся негативной тенденции и показателя степени политизированности вопроса можно отметить стремление большинства представителей академической науки подобрать соответствующие документы и цитаты для подтверждения своей априорной концепции в соответствии с определенным политическим мировоззрением, а также отсутствие системного подхода, спорадический и ангажированный характер исследований.

Тем не менее оценка Вторым Съездом народных депутатов договора о ненападении между СССР и Германией как противоправного и признание подлинности секретного протокола и введение в научный оборот новых источников дали дальнейший импульс как научному исследованию пакта Молотова-Риббентропа и переоценке всей внешней политики Советского Союза в 1939-1941 г.г. , так и видоизмененным попыткам оправдания сталинской линии .
И это противостояние продолжается до сих пор, получая подкрепление в позиции российских властей, в последние годы открыто взявших курс на насаждение исключительно позитивного образа великой истории великого государства Российского, «что усугубляет существующий разрыв между достигнутым уровнем исторического знания и все еще сохраняющимся шансом сделать его частью общей культуры российских граждан».

В качестве примера приведем аргументацию обеих сторон. При всех оговорках относительно «несправедливости» секретного протокола сторонники более или менее видоизмененной официальной советской версии стараются доказать, что заключение пакта было вынужденным шагом для предотвращения войны на два фронта для Советского Союза. Тем самым СССР сорвал планы западных держав по возможному началу Гитлером войны против него, а не против Англии и Франции . Самый главный аргумент – выигрыш времени, почти в 2 года, Германия не развязала войну против Советского Союза в 1939 году.
Их противники в качестве возражения утверждают, что Гитлер не собирался и не мог напасть на СССР в 1939 году. Существовало буферное Польское государство. Вермахт не имел необходимого боевого опыта и ощутимого преимущества по сравнению с Красной Армией. Не было ни оперативных планов, ни свидетельств подготовки именно к войне против СССР. Более того, отсрочка по времени, если и была получена, то полнее ее использовал сам Гитлер.

Самое печальное обстоятельство, последовавшее за заключением пакта Молотова-Риббентропа – это то, что сталинское руководство де-факто и де-юре помогло нацизму осуществить раздел Европы. Последнее препятствие для развязывания Второй мировой войны было устранено и ее начало явно ускорено, так как именно для Германии была на какое-то время снята фатальная угроза войны на два фронта .

Исследователи, признающие целесообразность пакта, указывают, что после воссоединения Западной Украины, Белоруссии и возвращения Бессарабии, вхождения прибалтийских государств в состав СССР и перемен на советско-финской границе, рубежи Советского Союза были отодвинуты на запад , что сыграло большую роль в событиях лета-осени 1941 года. Если бы все оставалось по-прежнему, Москва и Ленинград могли бы не устоять. Территории, отошедшие к СССР, не были захвачены Германией до 1941 года.

Однако их оппоненты и в этом случае резонно возражают, что говорить о малых странах Европы как о потенциальных союзниках Гитлера беспочвенно и в какой-то степени цинично, так как те же прибалтийские государства не заключали с Германией договоров о дружбе.

В результате переноса границ возникло больше проблем, чем было получено выгод. Новые территории надо было «советизировать», строить новые укрепления, старая линия обороны демонтировалась, как раз во многом и поэтому германские войска в 1941 году смогли продвинуться вглубь на значительное расстояние. М.Мельтюхов, стараясь представить в последнем издании своей книги «Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу» большинство разноплановых оценок пакта и отмечая, что дискуссия по этой проблеме завершится еще нескоро, тем не менее ясно подытоживает свое мнение: «Благодаря соглашению с Германией СССР впервые за всю свою историю получил признание своих интересов в Восточной Европе со стороны великой европейской державы.

Москве удалось ограничить возможности дипломатического маневрирования Германии в отношении Англии и Японии, что во многом снижало для СССР угрозу общеевропейской консолидации на антисоветской основе…». Схожие представления о том, что пакт оказал давление на демократические страны Запада и даже будто бы способствовал превращению их в союзников СССР в период Великой Отечественной войны, высказывают и другие сторонники договора о ненападении. До этого Мюнхенское соглашение 1938 года, в результате которого была предана и брошена на произвол судьбы Чехословакия, реально продемонстрировало Сталину, что желание направить агрессию Гитлера на Восток у капиталистических стран превалирует над здравым смыслом и необходимостью положить конец претензиям нацистского лидера.

Противники пакта подчеркивают, что «советско-германский пакт о ненападении имел принципиальные отличия от Мюнхенского соглашения как субъективного, так и объективного характера» . Создание единого антисоветского фронта («пакт четырех») было в то время весьма маловероятно, а вот перспектива договора с Англией и Францией в 1939 году при наличии твердой политической воли была относительно реальной.
Но советская внешняя политика была нацелена на получение наибольших территориальных преимуществ от союза с любым государством и сталкивание идеологических противников между собой, поэтому не стремилась к предотвращению мирового конфликта.

К моменту, когда Великобритания вступила с СССР в антигитлеровскую коалицию, она была уже серьезно ослаблена, а Франция вообще перестала играть какую-либо роль на европейской арене. В дальнейшей аргументации эта часть исследователей переходит в наступление, выдвигая трудно опровержимые тезисы о дезорганизации и дезориентации международного коммунистического движения, фатальном воздействии на судьбы германской компартии и коммунистов, свертывании антифашистской пропаганды .
И хотя их ортодоксальные оппоненты тоже не без доли истины отстаивают утверждение, что германских коммунистов ослабили и обезглавили прежде всего репрессии национал-социалистов и отсутствие воли к сопротивлению среди немецкого народа, опровергнуть отрицательное воздействие пакта Молотова-Риббентропа на имидж Советского Союза – борца с фашизмом – им достаточно сложно.

Наконец, противники пакта полагают, что он открыл собой целую серию противоправных действий и актов со стороны СССР, жестко указывая при этом на необходимость целостного восприятия и оценки как самого пакта, так и секретного протокола, являвшегося его целью и сутью.
Именно этот факт так же упорно отрицают ученые, признающие целесообразность договора о ненападении. Сам пакт по своей сути, по их мнению, не нарушал международного права, он продолжил линию Советского Союза на заключение договоров о ненападении. Они утверждают даже, что «никаких реальных территориальных изменений или оккупации «сфер интересов» советско-германский договор не предусматривал» и не противоречил «букве советско-польских соглашений» .

В результате получается, что «Кремлю удалось использовать европейский кризис в своих интересах, поэтому советско-германский договор о ненападении можно расценивать как значительный успех советской дипломатии…» 

Пожалуй, на этом лучше поставить точку, иначе у читателя может создаться превратное впечатление, что постсоветская историческая наука в России топчется по заколдованному кругу между политической и научной свободой и желанием в любом случае остаться лояльной официальной точке зрения властей.
Tags: история, точка зрения
Subscribe

  • 8 июля - День семьи, любви и верности

    Сегодня в России отмечается праздник семьи, любви и верности. Это один из самых добрых и светлых дней в году. Любовь и семья – это главные и…

  • Поздравляю с Пасхой!

    Дорогие друзья! Сердечно поздравляю вас с замечательным и светлым праздником Пасхи! В нашей стране Пасха - один из самых любимых и долгожданных…

  • Толерантность - шаг к миру?

    16 ноября в календаре с 1997 г. – Международный день толерантности. Еще один повод для митинга, классного часа, концерта, речи, блога? В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment